Осенью 1694 года организован знаменитый Кожуховский поход — движение двух «неприятельских армий» под деревню Кожухово, близ Симонова монастыря. Это были «русская армия» под командованием Федора Юрьевича Ро-модановского и «польская армия», которой командовал Иван Иванович Бутурлин. В обе армии мобилизовали множество служилых людей, не очень-то обращая внимания на их возраст, состояние здоровья и уж тем более — желание. У Ромодановского, в «русской армии», были полки Семеновский, Бутырский и Преображенский, восемь рейтарских рот, три роты гранатчиков, две роты даточных людей, названные Нахалов и Налетов, и 20 рот стольничьих (то есть поверстанных на «потеху» придворных).

В «польской армии» было около 7500 человек — роты стрельцов и состоящие из дьяков и подьячих, то есть из приказных, оторванных отдела и тоже погнанных на «потеху». Всего же число участников «потехи» приближается к 30 тысячам. «Польский король» засел в крепости — военном лагере, сделанном в чистом поле, а Ромодановский ее брал. Бомбардир Петр Алексеев опять, разумеется, совершил славные подвиги — взял в плен стрелецкого полковника.

Потеряв крепость, «польский король» засел в новом укрепленном лагере и «отбивался зело отчаянно», пока Ромодановский не вынудил его сдаваться. Одним словом, бой был долгий и жестокий, почти «взаправдашний», и на этот раз мы знаем, что «убито с 24 персоны пыжами и иные случаи, и ранено с 50», как сообщает об этом Борис Куракин. Известно и то, что Петр был очень доволен «потехой»... а мнение родных и близких погибших для развлечения царя, конечно же, никого не интересовало.

Одновременно с «потехами» на суше шли и «потехи» на воде: уже весной 1691 года царь собственноручно сделал и спустил на Москву-реку яхту, а осенью уехал на Переяславское озеро. Лев Кириллович Нарышкин и Борис Александрович Голицын специально ездили за Петром — чтобы он лично принял персидского посла. 1 мая на Переяславской верфи спустили первый корабль, а в июле весь двор выехал в Переяславль и пробыл там до сентября (после чего Петр тут же начал новую сухопутную «потеху»). Получается, что Петр уже взрослым проводил в «потешных войсках» и в корабельных «потехах» большую часть года...

И возникает невольный вопрос: что же это?! Неужели затянувшаяся игра в солдатики, где вместо оловянных фигурок участвуют настоящие люди и течет настоящая кровь? В конце концов, «потешное войско» вело самые настоящие бои, в которых были раненые и убитые... А ведет их, организует, сначала мальчик лет 12, 15, а вскоре и молодой мужчина 20, 22 лет... Или тут речь идет о какой-то маниакальной любви к армии? К ее атрибутике в виде команд, оружия, приказов, разбойничьих песен, походов, трупов в придорожной пыли?!