Алексей опять советуется со своим окружением... Большинство советуют — стричься в монахи! Но как нетрудно догадаться, вовсе не потому, что хотят заживо похоронить Алексея в каком-нибудь отдаленном монастыре. Цель — переиграть Меншикова и Екатерину, вывести Алексея из-под огня. — А клобук, — откровенно заявляет Александр Кикин, — ведь не прибит к голове, можно его и снять.

Алексей высказывает желание уйти в монастырь. Вроде бы проблема решена? Не тут-то было! Царевич и правда не торопится принять постриг.

Надеется на смягчение отца? Не хочет оказаться в будущем царем-расстригой, скинувшим монаший клобук? Не доверяет отцу? Как знать...

В сентябре 1716 года Алексей получает новое письмо. Письмо отправлено из Копенгагена, с требованием немедленно выехать в армию или уйти в монастырь... тоже немедленно. Изо всех сил обеляя Петра, историки пишут такие, например, удивительные вещи: «Петр...

неоднократно требовал, чтобы Алексей Петрович порвал с окружающим его реакционным духовенством и противниками проводимых Петром реформ». Это — совершеннейшая неправда; в письмах нет никаких требований с кем-то «порвать» или изменить линию поведения. Вообще никаких конкретных обвинений, никаких претензий по существу. Претензии опускаются на уровень примитивной ругани.