Петр хотел, чтобы стрельцы дали показания против Софьи, чтобы побег из голодной Астрахани выглядел попыткой государственного переворота. Конечно же, вскоре Ромодановский принес необходимые «доказательства»: мол, переписывались стрельцы с царевной Софьей! Тогда взялись за людей, близких к царице, в том числе и за ее сенных девушек. Петр выступил прямо-таки как гуманист — велел не сечь кнутом одну из них, находившуюся на последних стадиях беременности. Правда, повесили потом обеих, в том числе и беременную.

За что? Непонятно... связь Софьи со стрельцами не доказана, в «бунте» девицы никак не могли участвовать.... Что характерно, никогда и ни одно письмо от стрельцов к Софье и наоборот в руки следствия не попало. Классическая история: мол, Петр велел повесить трех самых злых стрельцов под окном у Софьи, чтобы она все время видела своих повешенных «сторонников».

А к рукам стрельцов он велел привязать ее, Софьи, письма... Все это правда, и именно так все изображено на картине Репина. Только вот одна деталь не соответствует истине: не было собственноручного письма. К рукам стрельцов прикрутили вовсе не письмо Софьи, а листы бумаги с их показаниями насчет того, что было такое письмо...

Так же пристрастно жесток был Петр и по отношению к своей любовнице Анне Монс. Правда, ее не пытали, не били кнутом и не погнали в Сибирь или на плаху. Но стоило Петру отдалиться от нее, и он вовсе не ограничился супружескими «разборками» или хотя бы кулуарным мордобоем. Анну Монс обвинили в связи с прусским посланником Кейзерлингом — до сих пор непонятно, справедливо обвинили или облыжно.

Есть разные версии, вплоть до того, что, уже «отставленная» царем, Анна пыталась выйти за Кайзерлинга замуж. Если учесть, что в октябре 1705 года, когда развернулись события, Екатерина Скавронская имела уже двоих детей от Петра, версия эта весьма реальна. Впрочем, если бы Анна и «изменила» царю — состава государственного преступления в том нет. Но «Монсиха» подверглась опале вместе со своей сестрой, с 1704 года в замужестве Балк, и долгое время находилась под домашним арестом. Ей даже одно время запрещали ездить в кирху.