Генерал-адмирал Апраксин выразил свой протест в своеобразной форме. Явился на Мойку, при виде царя снял адмиральский мундир с андреевской лентой и стал усердно вколачивать сваи вместе со всеми. Как, Федор Матвееевич, будучи генерал-адмиралом и кавалером, да сам вколачиваешь сваи?! Здесь, государь, бьют сваи все мои племянники да внучата, а я что за человек, какое имею в роде преимущество?! Не думаю, что сопротивление цифирным школам было сопротивлением просвещению как таковому.

Дворяне старались уклониться от казармы, где у дверей сидит солдат с палкой и где учатся насильно. Не любит человек насилия, что тут поделать... Служебный характер дворянской науки очевиден из указа от 17 октября 1723 года, по которому держать недорослей в школах после 15 лет не велено, «хотя б они и сами желали, дабы под именем той науки от смотров и определения в службу не укрывались». По существу, это новый вид службы, но для детей.

Впрочем, служебный характер науки виден и из классических историй, послуживших сюжетом для «Табачного капитана» и многих других произведений. Известен совершенно подлинный случай, когда Петр по возвращении из-за границы разжаловал в рядовые матросы дворянина, который плохо учился во Франции, а его слугу возвел в дворянство, дал ему офицерский чин и отдал поместья дворянина его вчерашнему крепостному. Несомненно, это очень назидательная история, но из нее предельно четко следует, чем была всякая «наука» для Петра — видом службы, за несение которой награждают, за неуспехи в которой карают, как и во всякой другой службе. Не менее оригинально и создание Академии наук.

Во многих государствах возникали сообщества ученых, и не очень важно, назывались ли они громким словом «академия». В Британии возникло «Королевское научное общество», объединившее примерно 300 ученых джентльменов, а толку от этого общества было столько, что отчеты о его заседаниях до сих пор читаются как увлекательнейшие романы. В XVII веке стали создаваться Академии наук и в других странах. Например, во Франции в 1648 году возникла Королевская академия живописи, в 1671 году — Королевская архитектурная академия.

Но и в Британии, и во Франции, и в германских княжествах все «академии» были добровольными общественными объединениями. Академии не были местом работы, нельзя было трудиться «при Академии наук». Ученый был самостоятельным обеспеченным джентльменом, у которого был свой капиталец и который жил на него, а занимался наукой просто потому, что ему это нравилось. Или ученый был чиновником, врачом, учителем гимназии, а лучше всего — сотрудником университета.