Многие историки всерьез считают, что если до Петра в Московии было всего 30 мануфактур, а при нем стало 240, то во столько же раз и стала сильнее российская экономика... Но это серьезная ошибка. Дело в том, что, начиная с последних лет правления Алексея Михайловича, в Московии развивалась рыночная экономика. Государство могло помогать заводчикам, давать им ссуды, предоставлять льготы, но старалось поддерживать производство, построенное на вольном труде и способное выбрасывать продукцию на рынок. Очень часто правительство выбирало, у кого покупать нужную ему продукцию; именно частные производства создали материальную базу армии 1670-х годов.

Эти предприятия помогли выиграть войну с Турцией 1676—1681 годов. Петр же поступал совершенно, принципиально иначе. Если давал льготы — то таким образом, чтобы исключить всякую конкуренцию между владельцами предприятий. Если давал подряды — то «своим».

В лучших традициях советской «затратной экономики» купцы тратили огромные деньги на «умасливание» чиновников, на получение максимальных льгот и привилегий: это оказывалось несравненно выгоднее, чем выбрасывать на рынок конкурентоспособный товар. При этом наглость подрядчика и, соответственно, его способность извлекать доходы находилась в самой непосредственной связи с его близостью к царю. Меншиков взял подряд на создание канала из Волхова в Неву — в неспокойном Ладожском озере часто налетали сильные, внезапные ветры, за считаные минуты поднимали волну до 5—6 метров высотой. Много барж погибало, и в народе задуманный канал даже ласково называли «невской канавкой».

Так что нужен был сам по себе канал, но вот способ его создания оказался до невозможности оригинальным: 7 тысяч человек погибли на строительстве от голода и невыносимых условий жизни, 2 миллиона рублей, выделенные из казны, исчезли неведомо куда, а канал при жизни Петра так и не был построен. Сейчас совсем забыто строительство канала из Волги в Дон, с тем же чудовищным результатом в виде огромного количества покойников. Возможно, строительство порта в Таганроге и Вол-го-Дона забыты потому, что после Прутского похода 1711 года эти недостроенные сооружения пришлось забросить. Так же прочно забыта попытка построить огромный порт в Рогервике, в нескольких милях от Ревеля.

Как часто бывало, Петр не хотел пользоваться уже существующим (в данном случае — уже построенным портом Ревеля) и с маниакальным упорством строил что-то такое, к чему только он один будет иметь отношение. Но какое-то время он сомневался, строить ли морской «парадиз» в Петербурге или в Рогервике. Всем был рейд в Рогервике хорош, только открыт западным ветрам, и зимние штормы губили корабли каждую зиму. «Навезли невероятное количество бревен, опустошив леса Лифляндии и Эстляндии, наделали огромных ящиков и, наполнив их булыжником, опустили на глубокое дно рейда; но буря раскидала сооружение.