В ночь на 28 января, за считаные часы до смерти императора, именно эти высшие сановники собрались во дворце для обсуждения преемника, уже начали было склоняться к провозглашению императором юного Петра Алексеевича. Как-никак, прямой наследник Романовых по прямой мужской линии. Собравшиеся, при всей громадности их власти, ужасно не уверены в себе. Не раз они спрашивают статс-секретаря А. В. Макарова — нет ли каких распоряжений императора, еще неизвестных?! А их нет. Петр хоть и провозглашен чуть ли не богом, из гроба не подсказывает ничего, и «дельцы» просто не знают, что предпринять.

Сторонники великого князя Петра Алексеевича предлагали даже сделку — давайте возведем его на престол, а до совершеннолетия Петра пусть правит Екатерина и Сенат... В комнате, где решается сверхважное государственное дело, решаются судьбы всей громадной Российской империи, странным образом присутствовали гвардейские офицеры... Что они делали тут, в зале, где высшие сановники решали столь важные вопросы?! Праздный вопрос, если гвардейцы громко переговаривались между собой, демонстративно не замечая остальных, а тема была одна: они, гвардейцы, тут же разобьют боярству головы, если бояре не станут присягать «матушке-государыне», императрице Екатерине...

Так и продолжалось, пока за окнами не раздался с площади барабанный бой, звуки команд. «Оказалось», оба гвардейских полка вышли на площадь, выстроились в каре. Есть свидетельства, что даже выкатили пушки, стояли возле них с зажженными фитилями. Впрочем, насчет пушек, может быть, и преувеличение, не все подтверждают эту деталь.

Князь Репнин, президент Военной коллегии, сердито вопросил: — Кто смел без моего ведома привести сюда полки?! Разве я не фельдмаршал?! На что Иван Бутурлин, командир Семеновского полка, отвечал, что полки позвал он по приказу императрицы, которой все должны подчиняться... «Не исключая и тебя», — ткнул пальцем в Репнина Бутурлин.

При появлении полков гвардейцы, торчавшие в зале, достали из ножен шпаги, а Меншиков тоже вынул шпагу, демонстративно протер лезвие обшлагом мундира и заявил, что если кто-то против матушки-царицы, то пусть высказывается, очень интересно будет все это послушать. Екатерину провозгласили императрицей не потому, что ее избрал Земский собор; не было даже фикции 1682 года, когда толпа из случайных людей выкрикнула: «Хотим Петра! » Екатерину I возвела на престол гвардия, прикрываясь истолкованием воли почившего Петра. Мол, раз он короновал ее в 1724 году, значит, хотел видеть императрицей после себя.