В Сенате подканцлер Шафиров бранил вором обер-прокурора Скорнякова-Писарева, а из провинций такие же известия: «воевода обругал... площадными словами камерира», в другой провинции «камерир дерзнул бесчестить побоями воеводу», в третьей «воевода и камерир били смертным боем земского комиссара». Ведь все это — люди разных ведомств, никак не соотнесенных друг с другом, и как они должны сотрудничать, непонятно. Так что все негативные стороны приказной системы при Петре были живехоньки, и даже стало еще хуже. Старая приказная система во главе с Боярской думой МОГЛА существовать без царя.

А «новая система» управления, созданная Петром, ни дня не могла просуществовать без личного вмешательства царя, и при его исчезновении управление страной ввергалось в полнейший хаос. Вот и получается нечто грустное: все стократ расхваленные реформы Петра — это или чисто внешние переименования (Думы в конзилию, потом в Сенат), или даже вредные изменения, плодящие чиновничество и создающие органы управления ХУДШИЕ, чем были раньше. Как коллегия хуже приказа, а губерния хуже уезда. Впрочем, все это во многом лирика, потому что все и старые, и новые учреждения при Петре почти что и не правили.

Страна жила в режиме управления всего одним, но «зато» всевластным человеком. Уже в 1704 году, после очередного стона царя «возможно ли одному человеку за столь многими усмотрить! » (а зачем за всеми постоянно «усматривать»?! В этом вовсе и нет никакой необходимости...

— А. Б.), был создан Кабинет — личная канцелярия царя с немалым штатом чиновников во главе с Алексеем Васильевичем Макаровым. Была еще ближняя походная канцелярия во главе с все тем же Зотовым, «ближним советником и ближним канцелярии генерал-президентом», эта канцелярия везде ездила за царем. Но главной канцелярией был все же Кабинет, и Макаров приобрел колоссальное значение: ведь именно он решал, какая бумага ляжет на стол царю сегодня, а какая — только послезавтра. И, конечно же, Макаров всегда мог представить документ таким образом, чтобы решение по нему было бы положительным...

или отрицательным. Перед неродовитым, небогатым Макаровым стали заискивать знатнейшие вельможи и всесильные сановники... А легендарные 20 тысяч указов обрушились на страну, ввергнув ее в режим чрезвычайщины. Обалдев от изобилия указов, чиновники на местах попросту утратили всякое подобие инициативы.