В 1703 году Андрей Андреевич Виниус под угрозой отставления от службы обращается к Меншикову: просил о заступничестве, принес три коробочки золота, 150 золотых червонцев, 300 рублей денег и дал письмо с обязательством выдать 5000 рублей и 7 коробочек золота. Меншиков передает письмо царю, в котором сообщает, что Виниус оправдался совершенно. А одновременно шлет царю другое письмо, в котором объявляет, что А. А. Виниус ни в чем оправдаться оказался не способен (после чего старик с перепугу бежит за границу)... Виниус по вкусам, взглядам был совершенно обрусевшим человеком и, когда в 1708 году оказался за рубежом, очень быстро стал слезно просить позволить ему вернуться умирать на родину. К чести Петра, он не стал преследовать 65-летнего старика и вернуться позволил.

В этой истории характерно многое — и нравы приближенных Петра, и незначительные, в общем-то, суммы, присвоенные Виниусом. Ну что поделать, в другие времена он воспитывался, не умел толком воровать.... Петр, как всегда, нашел выход из положения: стал вводить новые бюрократические системы для надзирания за прежними! В чем его опыт действительно уникален, так это созданием специальной службы фискалов, то есть официальных доносителей.

В марте 1711 года 500 чиновников, официально именуемых фискалами, возглавлялись обер-фискалом, и их единственной официальной же службой было «выведывать случаи злоупотребления и доносить Сенату, невзирая на чины и звания». Если даже фискал сделает ложный донос, но по незнанию деталей, не страшно: Петр полагал, что «лучше недоношением ошибиться, чем молчанием». А какой же фискал сознается, что все детали дела знал и донес не по ошибке, а из душевного паскудства?! Впрочем, в роли фискалов очень часто работали и прибыльщики, которые могли находить доход государству как раз в том, чтобы отыскать злоупотребившего чиновника и заставить его «поделиться» с государством (и с самим прибыльщиком, которому шла часть «добычи»).

Петру вообще было свойственно «делиться» с тем, кто помогает осуществлять на практике его указы. Так поступали короли Запада во время колониальных войн, когда все солдаты, в зависимости от ранга, получали свою долю награбленного. И когда сэра Роберта Клайва, главнокомандующего войсками Ост-Индской компании, отдали под суд, он спокойно и цинично рассказал, откуда у него деньги: «Алмазов было не так много, всего несколько корзин. Вот изумрудов мы собрали две или три бочки...

Лично себе я взял всего двести тысяч фунтов. Я удивляюсь свой скромности, джентльмены». Скромности Роберта Клайва и впрямь остается только удивляться, потому что двести тысяч фунтов — это одно из крупнейших состояний тогдашней Англии. Но ограбление Бенгалии — реалии колониальной войны.